Занудные заметки

Эта внушительная книга вполне соответствует названию - все альбомы, все концертные туры, все фильмы, все песни - все разобрано и разложено по полочкам. Что ценно, Николас Пегг - совершенно неглупый субъект и у него хватает ума, знания матчасти и общекультурного багажа, чтобы серьезно подходить к анализу творчества такого хитрого, неоднозначного и трудноуловимого персонажа, как Боуи. Ценно, что в своих статьях о песнях и альбомах Пегг опирается не только (и не столько) на свои соображения и взгляды, сколько на цитаты, - в первую очередь, самого Боуи и, во вторую - людей, которые хорошо его знают - Мика Рока, Тони ДеФриза, Анжелы Боуи или музыкантов, которые с ним работали - Мика Ронсона, Брайана Ино, Эдриана Белью...

Очень интересно читать книгу и переслушивать песни - открывается множество нового, чего не замечал, не знал и т.д. Книга хороша даже слишком - иногда даже грустно, что все это тебе уже разжевали и положили в рот. Хотя ведь с Боуи что здорово - окончательных и однозначных ответов никогда нет, и автор книги вполне это осознает. За это ему грандиозный респект. Книга выдержала несколько переизданий. Как я понимаю, это едва ли не лучшее, что есть на тему.

Оказывается, бывает и такое - двуязычная (т.е. 50:50!) художественная литература. Замечательный образчик изящной словесности, эпистолярный роман, "история любви в письмах, а также удобная возможность освежить свой английский". Doosie - это главная героиня, которая остается невидимой и неслышимой. Она существует только в письмах, которые адресованы ей. Doosie - это значит DuSie, "ТыВы" - констататция того известного факта, что то, что кажется простым и легким в англоязычном общении (просто "you" на все случаи жизни) при переходе на немецкий требует известной осторожности и аккуратности в выборе выражений. И наоборот.

Он и она, английский и немецкий, Германия и Англия. Чем отличается Marmelade от marmalade , Novelle от novel, pathetisch от pathetic? Или так: почему мармелад превращается вдруг в джем, новелла - в роман, а патетическое вдруг становится жалким? Особенности языка, хитрости, тонкости и трудности перевода - немецкий автор, полжизни проживший вдали от Германии, прекрасно все это использует. И здорово, что все это срабатывает на разных уровнях - получаются и игры в слова, и уроки английского, и тонкие заметки о национальных особенностях, и love story/Liebesgeschichte, но в конце концов, просто история человека, потерявшего и пытающегося заново обрести свой родной язык и, патетически говоря, свою родину.

Спасибо, palna! Никогда не читал ничего подобного. Сломал голову, убил кучу времени, не понял половины шуток, но получил удовольствие :)

Настроение: accomplished

Барни Хоскинс - музыкальный журналист со стажем и редактор отличного сетевого ресурса rocksbackpages. Книг о глэм-роке вообще почему-то немного. Эта - очень толковая и неглупая. Что мне нравится - есть о корнях. Не только о том, как Болан и Боуи пришли к стилю, но и глубже: автор ищет глэм-зачатки в хипповых 60-х и еще раньше - в художественном декадансе персонажей вроде Уайлда или Бодлера. Очень важные и интересные мысли и факты о влиянии Нью-Йорка и тусовки Энди Уорхола. Но тут не только про арт и эстетов вроде Боуи и Ино. Пожалуйста, есть Чинн/Чэпман, Sweet и, конечно, Гэри Глиттер. Интересно читать об отношениях и взаимоотношениях: к примеру, что Чинн думал о Боуи, что Боуи думал Roxy Music или Гэри Глиттере. Америка тоже не забыта - есть и Max's и Dolls и Уэйн Каунти. Есть атмосфера, дух времени. И все это легко и интересно читается, что немаловажно.

История рассказывается последовательно - взлет, пик и спад. А также, что ценно - влияние на последующие дела. Автор использует свои собственные интервью с Лу Ридом, Ино, Ферри, Чинном, Миком Роком, Джохенссеном, Игги и многими другими. Есть цветные фото. Вот так надо делать книги! Сразу хочется все переслушать. Один минус, 120 страниц - это даже не мало. Это неприлично.

Настроение: happy
Музыка: Oh don't lean on me man, cause you can't afford the ticket...

Иногда самый верный и полный обзор получается как раз со стороны. У этих немецких авторов по объективным причинам практически не было доступа к телу, тем не менее, есть ощущение, что они варятся в этой теме давно - прекрасное знание музыки (в том числе и не выпущенной официально), исторических подробностей, хорошо проработанная матчасть. Отдельное спасибо за справочную часть в конце книги.

Конечно, вся эта история невозможна без изложения некоторых малоприятных фактов и подробностей личных отношений. Но авторы на личности переходят, по сути, всего лишь один раз - когда в начале книги в пух и прах разносят проект Creedence Clearwater Revisited и их немецкие выступления, после чего в превосходных степенях описывают сольные концерты Фогерти того же времени. Можно было бы предположить, что дальше начнется культ личности главного героя. Однако, (если забыть о некоторой ненужной романтике в тексте) этого не происходит. Очень толковое (хотя все-таки и несколько джоно-стороннее) изложение фактов, цитат. Много нового и интересного - в частности, про историю невыпущенного альбома Hoodoo, и о том, чем Фогерти занимался в свой потерянный уикенд с 75 по 85 год. Кое-что и опущено - например, некоторые юридические тонкости контракта CCR с Fantasy или некоторые подробности появления на свет несчастного Mardi Gras. Но видимо, авторы решили не злоупотреблять бельевой темой. Тем не менее, в финале книги они находят несколько критических страниц и для самого Фогерти. Но все это трезво и взвешенно, без всякой злобы или желтизны и, конечно, вкупе с описанием его более чем достойного музыкального, так сказать, вклада в. Полтора месяца потратил на эту книгу.

Музыка: Procol Harum - Playmate of the Mouth

Вообще-то я даже не знал, кто такой этот Веллер и не слишком пристально изучал книжку перед покупкой - просто хотелось что-то прочесть о Гражданской войне. Больше всего в книге напрягает тон и стиль (особенно во вступительной части) - крикливый, нарочито-простецкий, навязчиво-панибратский и самодовольный. Особенно радуют пассажи г. Веллера о каком-нибудь историческом событии типа "Историки любят писать, что [...] Окститесь, господа историки! Даже ежу понятно, что [...]". Мол, историки (это такой подвид хомо сапиенс) всю жизнь тупили, а я, г.Веллер, сейчас вам нарежу правду-матку на ровные кусочки. Вам завернуть? Да, и напрягает, что все утверждения автор делает без ссылок на источники.

Однако, если преодолеть первоначальное отвращение, дальше книга читается сносно - все разложено и разжевано. В конце есть хронология и есть биографические справки о главных героях. Just a basic facts - это все есть, представление складывается. Что еще ценно - уравновешенный взгляд, без особой симпатии к белым, или к красным. При всей моей несимпатии к автору, аналогичной книжки на тему мне найти пока не удалось.

Настроение: melancholy

Редко бывает такое несоответствие как с Криденс - насколько знаешь и любишь эти песни, настолько же слабое представление имеешь о том, как на самом деле обстояли дела в группе. Насчет того, что они обстояли, как минимум, непросто, у меня было ощущение еще со времен древней (и как я теперь понимаю, не слишком точной) статьи из "Ровесника", но вот в чем именно была суть этих личных и контрактных проблем, было неясно. Основной объем книги составляют цитаты - Джон Фогерти, трое остальных, их друзья-знакомые и босс фирмы Fantasy Сол Зенц. То есть взгляды на одни и те же вопросы и события представлены перекрестно-наглядно-очевидно. И хотя, по-прежнему, некоторые юридические аспекты сделок и контрактов остаются не вполне ясны, личные отношения вылезают наружу во всей своей сомнительной красе. Даже фиг с ним, с Зенцом. Все с ним ясно. Но от "личной неприязни", которую испытвает к "потерпевшим" один из участников группы, и более того, от некоторых его поступков, становится не очень хорошо.

Хочешь иногда сделать передачу о любимом музыканте и думаешь - а стоит ли делать достоянием общественности все эти немузыкальные факты? Портить впечатление кому-то? Хотя, если эти факты есть в книге, они и так уже достояние...

Музыка: Blue Ridge Rangers - She Thinks I Still Care

Под горячую руку попался этот университетский курс лекций. На самом деле, не знаю ничего про тов. Язькова, но очень радует неангажированность его взглядов - без крайностей ни в сторону СССР, ни в сторону Запада. Показывается, так сказать, неоднозначность вещей. Много экономики, но врубились даже мои заскорузлые мозги. Язык для издания такого типа - вполне доступный. Автор "ставит вопросы ребром", в результате очень сложно оторваться, пока не прочтешь ответ. А там уже и следующая интрига.

Интересно было осознать, что вся нынешняя система социальной защиты на Западе - во многом заслуга коммунистических партий. Стало понятно, откуда растут ноги американской идеи "глобальной демократии" и почему провалилась немецкая революция. Стало ясно, насколько тяжелым было положение трудящихся в Европе и насколько дурно сказывалась руководящая рука Москвы на успехе местных коммунистических партий. Разложилась по полочкам ситуация с экономическим кризисом 20-х гг и Великой депрессией в США. Стало понятно, почему в Германии фашизм смог прийти к власти, а во Франции не смог. Понятно, как взаимное недоверие СССР и Франции/Англии сыграло на руку Гитлеру. Получилось оценить с разных сторон пакт Молотова-Риббентропа. Да и еще много чего. Теперь хочется найти МГУ-шный учебник по Великой Отечественной. Кто знает, где книжная лавка Истфака?

Настроение: content
Музыка: Green Day - American Idiot

Первая мировая у меня всегда вызывала какое-то жуткое потустороннее ощущение - унылые бескрайние пустые выжженные пространства с километрами колючей проволоки, солдаты в страшных противогазах, дирижабли и дикие громадно-доисторические ромбовидные танки, наконец каких-то нечеловеческих размеров немецкая пушка, которая якобы должна была обстреливать Париж с расстояния в десятки километров. Какая-то война эпохи вымерших динозавров. Ощущение чего-то нереального - на самом деле потому, что я почти ничего об этой войне не знал.

Книга популярного английского историка Кигана, написана, соответственно, популярно. Описаны все важнейшие действия - наступления, отступления, сражения, прорывы, атаки и контратаки - на западном, на восточном фронте и разных других фронтах, хотя и более сжато (даже не мог предположить сколько их - и Африка, и Кавказ, и Палестина и Галлиполи, конечно). По всей видимости, неточностей немного, но есть явные провалы по части, касающейся России (это отчасти компенсируется грамотными примечаниями русского издания). Да и мысль автора о том, что вся эта грандиозная каша действительно заварилась только из-за того, что Гаврило Принцип стрельнул во Франца Фердинанда, кажется странной.

Книга, безусловно, читается как роман - оторваться крайне сложно. Только все эти миллионы жертв - непридуманные. Так что ощущение очень тягостное. И, на самом деле думаешь, что для того, чтобы по-настоящему оценить подвиг людей, которые погибли на войне за какое-то правое дело, недостаточно просто знать, кто победил и сколько погибло, и в какой день подписали мирный договор. Чем глубже погружаешься во все это, тем больше понимаешь, что, собственно, такое их подвиг.

Ну вот. Хотел, наконец, почитать что-то простое и легкое, а вместо этого опять залез в литературные джунгли. Саша Соколов - наш писатель-эмигрант. Как мне теперь кажется, очень недооцененный.

"Школа для дураков" (1976) – поток раздвоенного сознания больного мальчика (а может, уже и не мальчика? а может и не больного?). Линии тянутся, переплетаются, а иногда дизентегрируются, распадаются на составные части, превращаясь в совершенную кучу-малу из которой вдруг собирается нечто совершенно иное, но все так же неразрывно связанное со всем этим странно-чудесным миром, в котором есть дурацкая школа для слабоумных, мрачный директор, и есть пристанционный пруд, дачи, сочная утренняя роса, почтальон на велосипеде, человек-флюгер-географ Норвегов, скирлы-скирлы, прекрасная-прекрасная Вета, а также снежные бабочки, которых никто не видит, и река, которая называется. Дачно-дзено-джойсовская поэтичность.

"Между собакой и волком"(1980) – никогда не читал чего-то более труднопроходимого. Да, даже после Набокова. Снова мастерское владение всеми оттенками русского языка. Причудливый язык книги настолько перегружен, кустист, насыщен и трудноусвояем, что первое время всю эту Заитильщину Дзынзырелы хочется отложить подальше и выдохнуть. С первого прохода, даже неспешного и вдумчивого, усваивается от силы половина смысла повестования и богатейшего набора заряженных в него аллюзий. Этот кудрявый стиль диким образом балансирует на грани блатняка и литературнейшего русского - получается какой-то по восточному орнаментальный, поэтическо-героический эпос о подвигах одноногого запойного точильщика. Как ни странно, сравнить это я могу только с лучшими альбомами Капитана Бифхарта – грубыми, невыносимыми, нагроможденно-атональными и прекрасными. После того этого все остальное кажется разбавленным водой.

Приятно бывает обнаружить, что можешь еще, оказывается, удивляться (особенно, если багаж прочитанного стремится к бесконечно малому, ха). "Дар" поначалу совершенно не хотелось читать дальше. Вычурный, претенциозный, высокомерный, сухой, и, кроме того - слова, строчки, через которые ужасно тяжело продираться. Даже сложно сказать, в какой момент раздражение сменилось полным погружением и восторгом. Удивительно, но здесь - совершенно новый русский язык. Который приходится осваивать вновь, с усилием вчитываясь в каждую строчку, как будто читаешь на плохо знакомом иностранном. Незатертый, удивительно живой, восприимчивый и даже как будто реагирующий на твою собственную мысль. Причудливые караваны слов провозят ощущения контрабандой. Если б я был писателем, после всего этого, наверно, я бы просто пошел водить трамвай. Как вообще после этого можно что-то пытаться написать?

Настроение: полный аут.

68-й меня всегда привлекал. Как-то даже была мысль сделать музыкально-революционную передачу о нём. Здорово, что есть такая книжка, которая на достойном, по-моему, уровне излагает исторические азы для чайников вроде меня. Здесь хронологически (зима-весна-лето-осень) излагается история бурного развития событий в США (про них больше всего, конечно), Вьетнаме, Чехословакии, Польше, Германии, Франции, Мексике и кое-где еще. Кроме изложения фактов автор также углубляется (не слишком утомляя) в механизмы - противоречия между демократами и республиканцами, рабочими и студентами, чехами и словаками, поляками и евреями, но в фундаментальную историческую философию не лезет - это не та книга. Ценно, что есть и предыстория. Для меня это самое оно - систематизировать вещи, о которых всегда слышал урывками - Роберт Кеннеди и Джин Маккарти, Эбби Хофман и Джерри Рубин, Дубчек и Гомулка, Биафра и Алжир. А также происхождение многих весьма знакомых персонажей - Рейган, Миттеран, Арафат...

Интересно написано про развитие телевидения, его роль в событиях, как его использовали и как не использовали. Интересно также, что многие опытные политики, такие как Де Голль и Диас Ордас, оказывается, просто не могли поверить, что такая студенческая буча происходит в разных странах спонтанно и не является частью мирового заговора. Читая про студентов, не могу порой отделаться от ощущения, что зачастую (хотя безусловно не всегда) это была просто весна и гормоны, а не реально угнетающие проблемы. Кого действительно жалко, так это чехословаков. Вот где был действительно мрак.

В книжке, конечно, есть внушительный романтическо-ностальгический настрой (да и куда ж без него здесь!) и в общем, довольно оптимистический финал - мол, были заложены основы и т.д., но отжимая всякую романтику, результат получаешь не слишком оптимистический.

Перевод. В той части, что касается истории и политики, кажется, отличный. Дельные комментарии переводчика. В той части, что касается музыки - полный ноль. Группы "Кантри Джо" и "Фиш", а также песня Битлз "Эй, еврей".

Раз уж пошла элтоновская тема, раздобыл (не без труда) такую вот биографию. Прочитал до начала 80-х (прмиерно 250 из 700 страниц), дальше пока не стал. Однако некоторые выводы уже вполне можно делать.

Кажется, я еще не читал ни одной хорошей книги о музыке, написанной женщиной. No offence, просто факт. Элизабет Розенталь, безусловно, является большой фанаткой Элтона и безусловно пребывает в теме. Как прилежная школьница, она описывает все этапы большого пути - записи альбомов, концерты, костюмы Элтона, позиции в чартах. Тут полный порядок. Чего не хватает - самого Элтона: портрет просто не вырисовывается. Не хватает воспоминаний людей, знавших, - кажется, что авторша старательно собирала все газетные и журнальные вырезки и потом написала на основе этого книгу. Первым 20 годам жизни Реджинальда Кеннета вообше уделено только несколько страниц.

Другая тема - музыка. О музыке миссис Розенталь тоже пишет очень обстоятельно и живописно. Мне очень нравится ее непосредственное восприятие музыки (мне не хватает такого!), но некоторые пассажи просто вышибают. Например, про песню "All the girls love Alice" (моё любимое). Ее [бэк-вокалистки] энергичное "хей, хей, хей" символизирует неуверенность и одновременно внешнюю браваду Элис. Чего нету - попыток вписать Элтона в какой-то музыкальный контекст 70-х и анализа того, как вообще менялась с годами его музыка. Хотя вполне допускаю, что большинству читателей психологические изыски и музыкальный контекст и даром не нужны, а с фактами тут полный порядок. На Амазоне большая часть народа в восторге от оригинала, кстати.

Да, и, конечно, про перевод. Он просто ужасный. Переводчик Юлий Гольдберг абсолютно не в теме. Несчастные Дасти Спрингфилд и Джони Митчелл периодически меняют пол (Джони даже превращается в Джонни для пущей убедительности), да и куча других смешно-грустных ляпов. Далеко не первый случай ужасного перевода музыкальной литературы от Эксмо.

Сегодня будет трехчасовой Битловский эфир. Говорить будем о книжке Синтии Леннон. Также ожидаем в гости Рината Валиулина, который книжку эту перевел, и еще, думаю, разных хороших людей. Послушаем, кончено, разного Леннона, тем более, что не так давно вышел новый его бутлег редкий диск. Ну, и если останется время, скажем, для полноты картины пару слов и о книге Патти Бойд. Может быть, почитаем какие-нибудь фрагменты. Посмотрим, как все будет складываться. Заходите.

Музыка: Как мой садик свеж и зелен, распустилась в нем сирень

Интересно сравнивать автобиографию Патти Бойд, экс- Харисон и Клэптон, с книжкой, которую написала Синтия Леннон. Синтия выступает под фамилией первого мужа, Патти - под своей собственной; на обложке у Синтии - Джон, у Патти - она сама. Собственно, речь о том, что Патти легко и просто описывает свою жизнь с самого раннего детства, все важные для нее моменты, даже если в них не было Харрисона или Клэптона. И это совсем неплохо - по крайней мере, можно лучше понять человека и откуда он такой получился. Патти всегда всё интересно - новые люди, новые страны, новые кулинарные изыски, и обо всем этом она пишет.

С другой стороны грустно, что в той части, где могло бы быть про Джорджа, Джорджа, как ни странно, оказывается совсем немного, он просто присутствует. Какой он на самом деле? Кажется, что Джорджа вообще сложно "сформулировать". И еще, такое дело бывает, наверно, если человек занимает очень большое место в твоей жизни. С другой стороны, Эрик Клэптон предстает во всей красе со всеми своими разгильдяйскими привычками. О многих моментах очень тягостно читать, но что ценно, нет никаких обвинений или дешевой желтизны.

Собственно, новой фактическо-исторической информации немного, тут важнее люди и отношения, быт и атмосфера, но несколько интересных моментов однако ж есть - если верить Патти, легендарная гитарная дуэль между Харрисоном и Клэптоном, которую мы обсуждали еще вот тут, все же имела место быть. Интересно еще заметить, что в конце книги Патти признается, что если б имела выбор, оставила б свою жизнь как есть. Еще одно отличие от Синтии.

Под катом, для ценителей, - рекламный ролик, в котором юная Патти рекламирует шапмунь :)

( ... )

Собственно, все художественные произведения Гаршина влезают в одну не очень толстую книгу. Еще остается место для воспоминаний современников (спасибо составителю сборника "Война и "люди"). Да и произведения сами совсем уж небольшие. Есть даже "Очень коротенький роман" на несколько страниц. Наверно, это потому, что Гаршин сам всегда избегал ощущения значимости и монументальности. И еще, наверно, потому, что написание каждого рассказа было для него усилием, мучением. Точнее даже, кажется, самомучением. Да и читать их достаточно тяжело. Глупое сравнение, но действительно кажется, что писатель разрезал себе палец и на протяжении всего произведения выдавливает из себя кровь по капле.

Гаршин, как я понимаю, всегда очень остро, даже болезненно остро переживал разнообразные несправедливости и страдания других людей. Со-страдание для него было одним из важнейших ощущений, и мне кажется, что эти же чувства он очень старался пробудить в читателе - чтобы тот увидел сколько вокруг страданий и угнетений. Хитрая фабула или сюжет для него как будто менее важны. Иногда в своем стремлении он даже бьет ниже пояса - собачка, попавшая под поезд; расстрел дрессированных медведей; обходчик, разрезавший себе руку ради спасения людей - кажется, что это уже слишком. Но и помимо таких буквальностей у него хватает по-настоящему художественных, даже поэтических образов. В лучших рассказах Гаршина, не испорченных некоторой порцией сентиментальности и мелодраматизма, меня очень радует простота и искренность повествования. Нравится, как он пишет о войне.

Собственно, ловлю себя на том, что этот писатель зачастую мне интереснее его произведений. Наверно, это бывает, если произведения слабоваты. Может, для некоторых рассказов Гаршина это и так. Интересно читать воспоминания о Гаршине. И да, жалко его. Глупая смерть - Гаршин, женившись, возможно подсознательно переживал, что слишком счастлив, в то время как вокруг него столько страданий. И поэтому бросился в лестничный пролёт.

Настроение: creative

Почему бы и мне не поздравить с юбилеем своего любимого писателя? Школьные уроки литературы, конечно, благополучно отбили у меня желание читать и перечитывать что-либо из школьного курса. Но настало время, я на одном дыхании прочитал домашние четыре тома, а также несколько книг о Гоголе, в том числе и "Гоголь в жизни" Вересаева.

Мне очень грустно было наблюдать, как религиозные взгляды Гоголя в поздние годы подавили его живой, непосредственный язык и чувство юмора (Вообще, чувство юмора и религия - вещи, которые очень немногим удается сочетать. Удачных примеров почти не могу вспомнить... Честертон?). Грустно, что Гоголь отказался от ранних своих произведений. "Избранные места... " просто подавляют своей назидательностью. А мое любимое - это "Петербургские рассказы".

И еще, мне всегда было интересно поразмыслить над тем, почему ему не удалось справиться со Вторым Томом. Неужели действительно, штука в том, что правдиво и реалистично изобразить хороших людей гораздо-гораздо труднее, чем плохих? Наверно, для Гоголя, с его критическим взглядом на вещи, это была непосильная задача. Тут только можно сказать "против собственного таланта не попрешь". Жалко Николай Василича, но ведь это то, что к чему должен стремиться любой автор - прыгнуть выше собственной головы. И, кстати, во Втором Томе находится мое самое любимое описание ЕДЫ в литературе.

( приятного аппетита! )

Здорово, что у нас издали автобиографию Синтии (это ее вторая по счету) и здорово, что издали хорошо. В переводе Рината Валиулина я практически не нашел ляпов, кроме, может, единственного, где многострадальной Ли Старки в очередной раз сделали операцию по перемене пола. Но это мелочи.

Я не могу сказать, что здесь очень много новых и неизвестных исторических фактов и подробностей - в конце концов, в этой области сложно чем-то удивить. Более ценны здесь, собственно, люди и их характеры. В частности, я несколько по-новому взглянул на тетушку Мими и ее роль в жизни Джона. Безусловно, и самого Джона здесь более чем достаточно. И хотя здесь хватает не слишком приятных впечатлений и историй, в тоне Синтии нет ни обличений, ни обвинений - только грусть и боль. Даже когда речь заходит о Йоко, Синтия остается предельно корректной.

( ... )

Да, и еще иногда приходится слышать мнение, что, мол, сложно слушать песни Джона (особенно о мире и любви), зная, как он себя иногда вел по отношению к людям. Да, паршиво иногда вел, чего уж там. Но я вот, как любил Джона и его песни, так и люблю. Любишь ведь не за что-то, а просто так.

Настроение: mellow

На одном дыхании прочитал. Автор делает свое дело - излагает в хронологическом порядке события жизни Говарда Филлипса, рассказывает о его характере, попутно анализирует все произведения и приводит высказывания людей, знавших.

Напрягает то, что значительная часть книги посвящена расистским взглядам Лавкрафта. Вместо того, чтобы просто и честно сказать "да, было такое.", автор уходит глубоко в теории о расовом превосходстве, показывает их несостоятельность и всячески оправдывает Лавкрафта тем, что в то время подобные взгляды были весьма распространены и т.д. С другой стороны, почти ни слова о том откуда растут ноги, щупальца и склизские отростки лавкрафтовских произведений, как происходил творческий процесс и о том, что именно в какой-то момент заставило Лавкрафта обратиться к теме вселенского, нечеловеческого ужаса. Этого мне ужасно не хватало.

Главная проблема автора в том, что он сам слишком обычный для того, чтобы браться за биографию такого персонажа, как Лавкрафт. Отсюда происходят пассажи о том, что замкнутость, ретроградство, нежелание заниматься коммерческим трудом, нелюбовь к творческой конкуренции, являются негативными качествами Лавкрафта. Видимо, если бы Лавкрафт был таким, из него бы и получился писатель Спрэг де Камп.

( мой персональный лавкрафтовский Top 10 )

Закрыл Слегка прикрыл еще один зияющий пробел в образовании и прочитал два сборника повестей и рассказов. Самое сильное впечатление - это язык. Безусловно, архаичный по нашим меркам (и, может даже, по меркам конца 19 века), но удивительно живой, гибкий, непосредственный. Причем, естественно разный у разных сословий. Сколько забытых слов, оборотов. И еще - понимание национальной психологии, живость характеров. Мне кажется, по этой части он ушел значительно дальше весьма радеющего о народных чаяниях графа Толстого (хотя Лесков и благоговел, как я понимаю, перед Толстым). И еще здоровский стилистический синтез: европейский литературный жанр и народные повествовательные традиции. Мне кажется, это "самый русский" из русских писателей, тех, что я читал. Многие из его антиклерикальных соображений вполне актуальны и сейчас. Да, конечно, в соответствии с еще одной национальной традицией автора заносит иногда в крайности или морализм, но в лучших произведениях это почти незаметно, и потом этому личному, а не беспристрастному отношению автора к своему субъекту тоже почему-то симпатизируешь. Очень здорово.

Настроение: touched

Я очень люблю разглядывать обложки альбомов. Особенно хорошие и интересные. Имя Барни Бабблса я встречал уже в паре книжек с обложками, которые у меня были. Мне очень понравились его обложки, и оказалось, что он оформлял многих моих любимых исполнителей. Неожиданно обнаружилось, что многие мои любимые обложки оформлял как раз он. Я гадал, что заставило его так рано уйти из жизни. При дальнейших раскопках оказалось, что имя Бабблса относительно неизвестно. Тем не менее, его обложки не менее интересны, изобретательны и разнообразны, чем, скажем, работы Сторма Торгесона (которого я тоже очень люблю!) или Роджера Дина (а он вообще, честно говоря, довольно однообразен, по-моему). Бабблс крайне редко подписывал свои работы - возможно это было одной из причин забвения. Теперь справедливость в какой-то мере восстановлена - пару месяцев назад вышла первая книга о Бабблсе. Тут есть его пространная биография и, главное - отличные иллюстрации - постеры, афиши, картины, рисунки, наброски и, конечно, обложки. Яркие, неожиданные, головокружительные, жутковатые, взрывные, веселые, невообразимые. В общем - множество поводов для радости. Спасибо c_sensible за эту удивительную штуку!

Скоро в этом журнале откроется выставка работ Барни Бабблса.

( Ник Лоу на презентации книги о Бабблсе )

Настроение: cheerful
Музыка: Elton John - Your Sister Can't Twist (But She Can Rock'n'Roll)